Неточные совпадения
На другой
день после описанных мною происшествий, в двенадцатом часу утра, коляска и бричка стояли у подъезда. Николай был одет по-дорожному, то есть штаны были всунуты в сапоги и старый сюртук туго-натуго подпоясан кушаком. Он стоял в бричке и
укладывал шинели и подушки под сиденье; когда оно ему казалось высоко, он садился
на подушки и, припрыгивая, обминал их.
— Так ты задумал гнездо себе свить? — говорил он в тот же
день Аркадию,
укладывая на корточках свой чемодан. — Что ж?
дело хорошее. Только напрасно ты лукавил. Я ждал от тебя совсем другой дирекции. Или, может быть, это тебя самого огорошило?
Кончив экзамены, Самгин решил съездить
дня на три домой, а затем — по Волге
на Кавказ. Домой ехать очень не хотелось; там Лидия, мать, Варавка, Спивак — люди почти в равной степени тяжелые, не нужные ему. Там «Наш край», Дронов, Иноков — это тоже мало приятно. Случай указал ему другой путь; он уже
укладывал вещи, когда подали телеграмму от матери.
Быстро вымыв лицо сына, она отвела его в комнату,
раздела,
уложила в постель и, закрыв опухший глаз его компрессом, села
на стул, внушительно говоря...
Ярким зимним
днем Самгин медленно шагал по набережной Невы,
укладывая в памяти наиболее громкие фразы лекции. Он еще издали заметил Нехаеву, девушка вышла из дверей Академии художеств, перешла дорогу и остановилась у сфинкса, глядя
на реку, покрытую ослепительно блестевшим снегом; местами снег был разорван ветром и обнажались синеватые лысины льда. Нехаева поздоровалась с Климом, ласково улыбаясь, и заговорила своим слабым голосом...
На другой
день поутру подвезена была к крыльцу дорожная кибитка;
уложили в нее чемодан, погребец [Погребец (устар.) — дорожный сундучок для посуды и съестных припасов.] с чайным прибором и узлы с булками и пирогами, последними знаками домашнего баловства.
— Поди, Маша, в свою комнату и не беспокойся. — Маша поцеловала у него руку и ушла скорее в свою комнату, там она бросилась
на постелю и зарыдала в истерическом припадке. Служанки сбежались,
раздели ее, насилу-насилу успели ее успокоить холодной водой и всевозможными спиртами, ее
уложили, и она впала в усыпление.
На следующий
день мы встали довольно рано, наскоро напились чаю,
уложили свои пожитки в лодку и поплыли по Лефу.
В
день выступления, 19 мая, мы все встали рано, но выступили поздно. Это вполне естественно. Первые сборы всегда затягиваются. Дальше в пути все привыкают к известному порядку, каждый знает своего коня, свой вьюк, какие у него должны быть вещи, что сперва надо
укладывать, что после, какие предметы бывают нужны в дороге и какие
на биваке.
Когда Вера Павловна
на другой
день вышла из своей комнаты, муж и Маша уже набивали вещами два чемодана. И все время Маша была тут безотлучно: Лопухов давал ей столько вещей завертывать, складывать, перекладывать, что куда управиться Маше. «Верочка, помоги нам и ты». И чай пили тут все трое, разбирая и
укладывая вещи. Только что начала было опомниваться Вера Павловна, а уж муж говорит: «половина 11–го; пора ехать
на железную дорогу».
Мы с ужасом ждали разлуки, и вот одним осенним
днем приехала за ней бричка, и горничная ее понесла класть кузовки и картоны, наши люди
уложили всяких дорожных припасов
на целую неделю, толпились у подъезда и прощались.
Такое поведение, конечно, больше всего нравилось Анфусе Гавриловне, ужасно стеснявшейся сначала перед женихом за пьяного мужа, а теперь жених-то в одну руку с ней все делал и даже сам
укладывал спать окончательно захмелевшего тестя. Другим ужасом для Анфусы Гавриловны был сын Лиодор, от которого она прямо откупалась: даст денег, и Лиодор пропадет
на день,
на два. Когда он показывался где-нибудь
на дворе, девушки сбивались, как овечье стадо, в одну комнату и запирались
на ключ.
Оставшись с Дуней, Дарья Сергевна
раздела ее и
уложила в постель. В соседней горнице с молитвой налила она в полоскательную чашку чистой воды
на уголь,
на соль,
на печинку — нарочно
на всякий случай ее с собой захватила, — взяла в рот той воды и, войдя к Дуне, невзначай спрыснула ее, а потом оставленною водой принялась умывать ей лицо, шепотом приговаривая...
Успокоив трудников, за
дело принялся Петр Степаныч.
Уложив в тележку свои пожитки и Парашины чемоданы, поехал он из обители. Прощаясь с Таисеей, сказал, что едет в губернский город
на неделю, а может, и больше. Заехав за перелесок, поворотил он в сторону и поставил лошадей в кустах. Вскоре подошел к нему Семен Петрович с Васильем Борисычем.
Татьяна Павловна
на вопросы мои даже и не отвечала: «Нечего тебе, а вот послезавтра отвезу тебя в пансион; приготовься, тетради свои возьми, книжки приведи в порядок, да приучайся сам в сундучке
укладывать, не белоручкой расти вам, сударь», да то-то, да это-то, уж барабанили же вы мне, Татьяна Павловна, в эти три
дня!
Лакей
раздел и
уложил доктора в кровать. Полинька велела никого не пускать сюда и говорить, что Розанов уехал. Потом она сняла шляпу, бурнус и калоши, разорвала полотенце и, сделав компресс, положила его
на голову больного.
На другой
день утром, пока Григорий
укладывал и хлопотал, Бельтов ходил по комнате; у него в уме и в груди была какая-то пустота, точно полжизни, полсуществования кануло в воду и нет ее, так что-то страшно и больно, какой-то трепет, — и вдруг навернутся слезы.
Старики Углаковы одновременно смеялись и удивлялись. Углаков, сделав с своей дамой тур — два, наконец почти упал
на одно из кресел. Сусанна Николаевна подумала, что он и тут что-нибудь шутит, но оказалось, что молодой человек был в самом
деле болен, так что старики Углаковы, с помощью даже Сусанны Николаевны, почти перетащили его
на постель и
уложили.
Положив к этим билетам расписку Екатерины Петровны, управляющий опустил верхнее
дно на прежнее место, а затем, снова
уложив в сундук свое платье, запер его с прежним как бы тоскующим звоном замка, который словно давал знать, что под ним таится что-то очень нехорошее и недоброе!
Подойдя к бричке, он
уложил свою добычу
на ее
дно и снова вернулся к трупу.
Фон Зееман поместил его в своем кабинете, где
на широком диване наскоро приготовили постель,
на которую,
раздев,
уложили Василия Васильевича.
Во всех трудных случаях обыкновенно появлялась мастерица Таисья, как было и теперь. Она уже была в сарайной, когда поднимали туда
на руках Васю. Откуда взялась Таисья, как она проскользнула в сарайную раньше всех, осталось неизвестным, да никто про это и не спрашивал. Таисья своими руками
уложила Васю
на кровать Сидора Карпыча,
раздела, всего ощупала и сразу решила, что
на молодом теле и не это износится.
— Кто рано встает, тому бог подает, Иван Семеныч, — отшучивался Груздев,
укладывая спавшего
на руках мальчика
на полу в уголку, где кучер разложил дорожные подушки. — Можно один-то
день и не поспать: не много таких
дней насчитаешь. А я, между прочим, Домнушке наказал самоварчик наставить… Вот оно сон-то как рукой и снимет. А это кто там спит? А, конторская крыса Овсянников… Чего-то с дороги поясницу разломило, Иван Семеныч!
Мать не знала, в чем
дело, и думала, что ребенка волнуют сны. Она сама
укладывала его в постель, заботливо крестила и уходила, когда он начинал дремать, не замечая при этом ничего особенного. Но
на другой
день мальчик опять говорил ей о чем-то приятно тревожившем его с вечера.
Варвара Павловна постояла некоторое время
на месте, слегка повела плечами, отнесла девочку в другую комнату,
раздела и
уложила ее. Потом она достала книжку, села у лампы, подождала около часу и, наконец, сама легла в постель.
С помощью сбежавшейся прислуги раненого
раздели,
уложили на диван и сделали первую перевязку.
— Ты все это
уложи, выбери
день, когда его дома не будет, пошли за наемными лошадьми и поезжай… всего какие-нибудь полчаса времени
на это надо.
…Весна. Каждый
день одет в новое, каждый новый
день ярче и милей; хмельно пахнет молодыми травами, свежей зеленью берез, нестерпимо тянет в поле слушать жаворонка, лежа
на теплой земле вверх лицом. А я — чищу зимнее платье, помогаю
укладывать его в сундук, крошу листовой табак, выбиваю пыль из мебели, с утра до ночи вожусь с неприятными, ненужными мне вещами.
С утра этого хмурого и холодного октябрьского
дня, когда Володе надо было перебираться
на корвет, Мария Петровна, то и
дело вытирая набегавшие слезы,
укладывала Володины вещи в сундук.
Тем временем доктор вместе со старшим офицером занимались размещением спасенных. Капитана и его помощника поместили в каюту, уступленную одним из офицеров, который перебрался к товарищу; остальных — в жилой палубе. Всех одели в сухое белье, вытерли уксусом, напоили горячим чаем с коньяком и
уложили в койки. Надо было видеть выражение бесконечного счастья и благодарности
на всех этих лицах моряков, чтобы понять эту радость спасения. Первый
день им давали есть и пить понемногу.
Ашанин побежал вниз собираться
на берег, чтобы с двенадцатичасовым пароходом ехать в Петербург до завтрашнего
дня. Ворсунька торопливо
укладывал чемодан и собирал ящики и ящички с подарками, как вдруг влетел рассыльный и доложил...
Накануне он публично оскорбил офицеров, в том числе и этого гусара. И вот, рано утром,
на другой
день, гусар разбудил спавшего Кулебякина и, только что проснувшегося, еще в постели,
уложил пистолетной пулей.
Взял он с меня тысячу рублей денег да водки ведро,
уложил меня
на дно лодки, прикрыл рогожкой — валяй по всем по трем!
— Прямое
дело, кровопийцы, это ты, девушка, правильно сказала… Кровопийцы… Она, конечно, как
уложила в гроб Ульяну, то зачала душу свою черную перед Господом оправлять, за тебя взялась, за своего же мужа, отродье, барышней тебя сделала… Да
на радость ли…
Когда все было готово, он стал
укладывать камни
на дно лодки возможно плотнее.
На другой
день Савушка поднял нас задолго до рассвета. Он распорядился заменить наших усталых собак свежими. Не медля нимало, мы
уложили свои нарты и тронулись в путь.
С помощью Дуняши она перевела мать под руки с кресла
на кровать,
раздела и
уложила.
Мольер.
Укладывай все. Сыграю завтра в последний раз, и побежим в Англию. Как глупо!
На море дует ветер, язык чужой, и вообще
дело не в Англии, а в том, что…
Было что-то особенно сладкое в ее ласке, что-то совершенно новое для Фомы, и он смотрел в глаза старухе с любопытством и ожиданием
на лице. Эта старуха ввела его в новый, дотоле неизвестный ему мир. В первый же
день,
уложив его в кровать, она села рядом с нею и, наклоняясь над ребенком, спросила его...
Кое-как при помощи трёх бутылок вина я умиротворил её. Она свалилась
на землю между арбузов и заснула. Я
уложил Шакро, а рано утром другого
дня мы с ним вышли из станицы, оставив бабу с арбузами.
За несколько рублей была добыта рука какого-то удавившегося молодого парня, и Кузьма, бережно завернув ее в тряпицу, принес в тот же
день Дарье Николаевне. По ее указанию смастерил он ящик, в который
уложил руку, надев
на ее палец перстень Константина Рачинского, и сам отнес в Новодевичий монастырь этот гостинец, с надписью
на ящике, написанной рукой Салтыковой: «Марье Осиповне Олениной», и передал «матушке казначее».
С заряженным пулей ружьем отправляюся эти своеобразные охотники в тайгу и стреляют в возвращающихся в одиночку рабочих. Меткий выстрел
укладывает их жертву
на месте. Ее
раздевают донага и оставляют
на съедение зверям.
— Милый!.. Сделай ты мне одолжение…
Уложим все это в сумки,
разделим поровну и наденем
на грудь. Мало ли чт/о может случиться в дороге… Этого-то ты мне не можешь отказать.
Дорогою Корсаков с начала невнятно лепетал: «Проклятая ассамблея!.. проклятый кубок большого орла!..» но вскоре заснул крепким сном, не чувствовал, как он приехал домой, как его
раздели и
уложили; и проснулся
на другой
день с головною болью, смутно помня шарканья, приседания, табачный дым, господина с букетом и кубок большого орла.
— Ах, благодарю, тысячу раз благодарю! — говорила та как бы в самом
деле радостным голосом и подсобляя князю
уложить книги
на одном из столиков. Освободившись окончательно от своей ноши, князь наконец уселся и принялся сквозь очки глядеть
на Елену, которая села напротив него.
Обморок с Ксенией Яковлевной был очень продолжителен. Сенные девушки
раздели ее,
уложили в постель, а она все не приходила в себя, несмотря
на то что Антиповна опрыскала свою питомицу водой, смочила голову винным уксусом, давала нюхать спирт. Ничего не помогало.
Больную доктор привез в карете Бегушева часам к пяти; она была уже одета в посланное к ней с кучером новое белье и платье и старательно закутана в купленный для нее салоп. Доктор
на руках внес ее в ее комнату,
уложил в постель и, растолковав Минодоре, как она должна поставить мушку, обещался
на другой
день приехать часов в восемь утра. За все эти труды доктора Бегушев заплатил ему сто рублей. Скромный ординатор смутился даже: такой высокой платы он ни от кого еще не получал.
Расчеты тети Сони
на действие свежего воздуха,
на перемещение в карету нисколько не оправдались; затруднения только возросли. Верочка, лежа
на ее коленях, продолжала, правда, рыдать, по-прежнему вскрикивая поминутно: «Ай, мальчик! Мальчик!!» — но Зизи стала жаловаться
на судорогу в ноге, а Паф плакал, не закрывая рта, валился
на всех и говорил, что ему спать хочется… Первым
делом тети, как только приехали домой, было
раздеть скорее детей и
уложить их в постель. Но этим испытания ее не кончились.
Он сидел
на полу и в огромный ящик
укладывал свои пожитки. Чемодан, уже завязанный, лежал возле. В ящик Семен Иванович клал вещи, не придерживаясь какой-нибудь системы:
на дно была положена подушка,
на нее — развинченная и завернутая в бумагу лампа, затем кожаный тюфячок, сапоги, куча этюдов, ящик с красками, книги и всякая мелочь. Рядом с ящиком сидел большой рыжий кот и смотрел в глаза хозяину. Этот кот, по словам Гельфрейха, состоял у него
на постоянной службе.
Приезжая к себе с рассветом
дня, утомленный, разбитый, Волгин не чувствовал, как слуга
раздевал его и
укладывал в постель. Только во сне все еще мерещились ему огненные и томные глазки, тоненькие и толстенькие губки, и отдавался в ушах его звук сладких речей.
На другой
день встанет свеж, здоров, весел, и опять за те же упражнения. Мудрено ль? Он был так молод, не знал за собой горя и не видал его перед собой.